Ювелир злорадно усмехался – цена сияюшей в его восковых пальцах вещицы исчислялась шестизначным долларовым числом. За спиной манекена блестели витрины с моделями парусников былых времен – целые коллекции фрегатов и крейсеров, корветов и шхун с искусно расшитыми парусами и маленькими изящными пушечками. Потом предстал в натуральную величину самый что ни на есть реальный „Мерседес“. „Вот так бы сесть и уехать отсюда ко всем ебеням!“ – восторженно сказал какой-то полупьяный господин в поношеной курточке. Небрежная элегантная продавщица нахмурилась и зарядила лазерные диски в замысловатый харизматический прибор. Гигантский экран замерцал. На экране расцвел фантастический радугообразный узор и появилась эбонитовая горящая надпись – „Это рекламное пространство сдается“. Антону вдруг представилось, что он видит на гигантском экране свое гигантское лицо. Впрочем вокруг было много и других лиц, среди которых особенно выделялись тупые и самодовольные рожи секьюрити. Время от времени секьюрити переговаривались по маленьким рациям. Время от времени они вежливо просили посетителей в поношенных курточках не ставить свои грязные ботинки на ослепительно чистый бордюр. Магазин подземно блестел и переливался, уходя сияющими этажами все ниже и ниже, словно бы к самому сердцу земли. Антон подошел к баллюстраде огромного зала, который низвергался и вверх. Со дна поднимался расцвеченный разноцветными огнями фонтан с какою-то, как показалось Антону, бумажною, искусственною водою. А сверху к толпе зевак спускался просторный прозрачный лифт, в котором, как в саркофаге, стыдливо смеялись от наслаждения девушки, которым некуда было спрятать от взглядов самцов свои обнаженные ляжки. Лифт разворачивал транспарант „Сэлдорс – самый лучший бальзам от перхоти!“

„Антонио? – грустно усмехнулся Антон. – Но он же, наверняка, другой. А эта его затея с варганами… Но ведь он чего-то хотел… Не быть смешным… Накормить всех, как голубей, чтобы не рылись по помойкам… Да ведь и я хотел стать как Антонио… С этой нашей неизменной насмешкой над буржуа… Но у него пять языков – английский, немецкий, греческий, итальянский, хинди… И скрипка… В прошлом, быть может, эфебофилия по Хиршфельду, а теперь … Варганы, которые могут (могли бы!) нас всех спасти… Деньги, которые нужны на тайное общество…“ Антон вздрогнул, словно бы вновь ощущая тяжесть в кармане.